(no subject)

Грани.Ру: Эрмитажу запретили распространение книг о продаже шедевров искусства в 1920-1930-х годах

Эрмитажу запретили распространять сборники документов о продаже правительством СССР предметов искусства за границув. Оставшаяся часть тиража изъята, публикация новых томов запрещена. Также изъяты архивные документы. Проверочная комиссия, в состав которой входили сотрудники спецслужб, заявила, что эти сведения "секретны". В 1929-1934 годах музей лишился сотен картин, включая почти 50 шедевров мирового уровня.




«Михалков потерял и совесть, и талант»

Оригинал взят у grimnir74 в «Михалков потерял и совесть, и талант»

Математику он бросил из-за её монотонности, педагогику – из-за политических разногласий с руководством школы. Он пришёл в мир кино в начале 90-х, а в конце нулевых был изгнан из Союза кинематографистов за критику Никиты Михалкова. В интервью Jewish.ruкинокритик Виктор Матизен рассказал, кто впервые ткнул ему в его еврейство, как Мединский душит свободу в кино и почему последние фильмы Михалкова ужасны.

Расскажете немного про своих родителей?
– Мама –еврейка родом из Велижа, ее дед был раввином, а отец – революционером, который порвал со своей семьей, попал на каторгу, а после революции поселился в Ленинграде. Папа – из «екатерининских» немцев, живших в колонии под Ленинградом. В 1952 году, когда они окончили учебу, ни для евреев, ни для немцев работы в городе не было, и они отправились в Дагестан, где было столько национальностей, что на пятую графу в паспорте кадровики не обращали внимания. Мама всю жизнь преподавала немецкий, папа ставил физические эксперименты – сначала в Махачкале, потом в новосибирском Академгородке, кандидатскую защищал у Капицы в присутствии Ландау. Жили они душа в душу, ни разу не слышал ни пререканий, ни грубых слов. То, что я –еврей, узнал в семь лет, когда в Зеленограде на меня ни с того ни с сего накинулся какой-то пацан со словами: «Ах ты, жидовская морда!» Иногда мне кажется, что чутье на еврейский дух – врожденный инстинкт. Поэт и критик Костя Кедров рассказывал, как однажды знакомый врач-психиатр сводил его в психиатрическую больницу на экскурсию. Вел от лёгких случаев к тяжёлым и в конце концов подвел к клетке, где за решеткой сидело полуголое и урчащее человекообразное существо, которое, по словам врача, вообще потеряло способность к членораздельной речи и только шипело. Костя на него уставился и вдруг сквозь это шипение услышал то же, что я от этого пацана: «У, ж-ж-жидовская морда!»

Collapse )